Глава 1. Несостоявшаяся сделка
1На конном рынке в Замоскворечье народу было немного: не те нынче настали времена, чтобы на лошадиных базарах яблоку негде было упасть. А ведь еще недавно на Конной площади было и пешему не протолкнуться. А сейчас – знай погоняй повозку без брани и скандала! Подъезжали барышники всех мастей, конокрады едва ли не со всех волостей России, крутились цыгане, знающие толк в лошадях; крестьяне подмосковных сел, мещане, решившиеся открыть свое дело, немало было заводчиков и купцов, собирающихся завести собственный выезд, цивильные и военные «их благородия» вплоть до генеральских чинов… А уж лошадок тут всяких выставляли – просто глазоньки разбегались! Упряжные, ломовые, скаковые лошади вороной, гнедой, серой, рыжей мастей. А то и пегие, соловые, булановые, чубарые и – язык сломаешь – изабелловые; ахалтекинской породы, которой, сказывают, аж пять тысяч лет, ежели не более! Окрас этот немногим темнее топленого молока и достаточно редкий, переливчатый, чисто ангельский, ну просто загляденье! А если еще глаз у лошади голубой или янтарный, так это, как есть, царская порода. И цена ей тоже, надо признать, устанавливалась царская. Но ныне лошадок немного, выбор скуден, а все потому, что животину нужно кормить, а на какие шиши, спрашивается, ежели пуд овса немалые тыщи стоит. Так что его четырехлетняя гнедая Авоська, почитай, лучшая будет на всем базаре! А на такую покупатели всегда отыщутся, невзирая на тяжкие времена…
2Василий Иванович Комаров усмехнулся, оглядывая двух соседних тощих лошадок – кости да шкура, – норовящих все прилечь да и околеть прямо тут, у хозяйских ног. Ежели их откормить, то лошадки, возможно, и будут справными пристяжными. Только вот вопрос: где взять фуражное зерно и на какие шиши, ежели самому хавать нечего? Видно, держать лошадей хозяину стало невмочь, вот он и решил их продать и выручить за них хоть какие-нибудь деньги на собственный прокорм. Ага, он, оказывается, еще и сбрую продает. Или все-таки меняет? Пойти спросить, что ль, пока покупатель не подошел?
– Почем сбрую торгуешь, хозяин?
– За два мешка картошки отдам, – последовал быстрый ответ.
3Комаров кивнул, пошел дальше. Цена показалась высокой.
– Ну, хошь, за полтора отдам, – послышалось ему вслед. Но он не обернулся. Не тот торг, чтобы шеей вертеть.
Какое-то время Василий Иванович постоял у древнего ломового мерина, видно, прожившего не только свою жизнь, но и доживавшего чужую, почти со съеденными кривыми зубами, потрепал его ласково по холке. Малость взгрустнул, глядючи на печальное зрелище. Мерин стоял как изваяние, уставившись в одну точку. Все происходящее его ничуть не интересовало.
– Хорошая у тебя кобылка, – не без зависти произнес хозяин мерина, оглядывая лошадь Комарова.
4– Да, хорошая, владимирских кровей. И пашпорт на нее имеется, все как полагается, – охотно согласился Комаров. – Не какая-то там краденая.
– Торгуешь кобылку-то? – поинтересовался хозяин мерина, мужичок лет сорока.
– Торгую, – доброжелательно ответил Комаров.
– Может, махнем? – повел подбородком на мерина мужичок. – Я тебе мерина свово отдам, да в придачу три фунта сахару прибавлю и крупы пшенной с полпудика.
– Ага, – криво усмехнулся Василий Иванович, и его доброжелательство мигом сошло на нет. – На хрена мне твой мерин сдался. Ему небось годков тридцать с гаком будет?
5– Пошто это тридцать-то? Да еще с гаком? – обиделся за мерина его хозяин. – Что ты такое говоришь? Ему двенадцать годочков всего-то.
– Расска-азывай, – ехидно протянул Комаров и с усмешкой повторил: – Двенадцать годочков… Я, чай, в лошадях соображаю. Три десятка твоему мерину, не меньше. Его самое время на живодерню наладить, иначе не сегодня завтра по старости лет сам околеет.
– Это ты скорее околеешь, – в обиде огрызнулся мужичок.
Комаров на такой выпад никак не среагировал, только усмехнулся снова и демонстративно сплюнул.
– Торгуешь кобылку? – раздался вдруг за спиной чей-то голос.
6Комаров повернулся и молча оглядел незаметно подошедшего мужика. Был он широк в кости и неопределенного возраста. Ему можно было дать лет сорок, уж слишком длинной и густой была его борода, а вот лицо гладкое, без единой морщины, каковое замечается только у молодых людей, и руки сильные, привыкшие к работе. Одет он был в чистую рубаху с суконной поддевкой, малость ношенную, но еще справную, на голове – картуз с лаковым козырьком. И сапоги… Мечта, а не сапоги: смазные, юфтяные и с набором. Таким сапогам сносу не будет до скончания века. Ежели на совзнаки считать, так тыщ восемьсот потянут, никак не меньше, а то и весь мильон.
7– Ну, торгую, – неспешно и со значением ответил Комаров, продолжая изучать незнакомца и прикидывая: потянет ли цену?
– И почем? – последовал новый бесхитростный вопрос.
– Это смотря какими деньгами расплачиваться будешь, – осторожно ответил Василий Иванович, сообразив, что наклевывается покупатель, и повел свою кобылу в сторонку, подалее от чужих ушей. За ним двинулся и незнакомец.
– А какими тебе надобно? – спросил мужик. – У меня всякие имеются.
8– Вся-акие, – нарочито недовольно проворчал Комаров. И добавил тоном человека, которого за понюшку табаку не проведешь: – Мне всякие-то без надобности. Ты учти, мил-человек, совзнаками прошлого и позапрошлого годов я не возьму, со всем моим почтением, – предупредил он.
– А чем возьмешь? – снисходительно посмотрел незнакомец на Комарова.
По всему было видно, что деньги у мужика в суконной поддевке и картузе водятся, и, видать, немалые. А такие люди нынче на базаре большая редкость. Да и сытая ухоженная комаровская кобылка ему весьма приглянулась.
– Новыми возьму, – твердо ответил Василий Иванович. – Червонцами.
9
